Москва! Как много в этом звуке  
Хранится света для души —  
Здесь каждый храм, как тихий внук  
Той Матери, что ждёт в тиши.

Ты в злате — да, но не во славу,  
Ты в камне — да, но не в броне.  
Ты — как молитва без устава,  
Ты — как Любовь наедине.

В тебе — Арбат, где пахнет жарким хлебом,  
Где бард поёт, как будто про меня.  
И старый книжник, весь укрытый небом,  
Стоит, как знак — что есть ещё судьба.

Ты помнишь всех. И не забыла  
Ни песню, ни колокола.  
Ты — не великая от силы.  
Ты — величава от тепла.

Москва, ты шепчешь мне так нежно  
Сквозь гул эпох, сквозь шум дорог:  
«Я — дом. Я — крест. Я — хлеб. Я — небо.  
Я — всё, что помнит в нас Сам Бог».

***

*(Москва)*  
Я — не столица, я — начало жизни.  
Не на плакатах — в утренней заре.  
Я пела вам в расплавленной отчизне,  
Когда горели храмы на дворе.

Не я в салютах и в фанфарах медных.  
Я — Мать. Не лик в святых веках.  
Во мне Христос шёл в валенках и в бедных,  
И находил Себя в твоих глазах.

Вы строили дворцы — а Я стояла  
У хлебной крошки, у больничных стен.  
Когда была разруха — Я внимала,  
Как ты молчал, устав от перемен.

Я — Богородица. Но не в соборах,  
А в белом свете кухонь и дворов.  
Я — Родина. В негромких разговорах  
О том, как жить, не потеряв любовь.

Я всё ношу. Я всё прощаю.  
Я — не упрёк, а свет внутри вины.  
Я — та, что каждый грех твой принимает  
И превращает в золото весны.

Не только в храмах, Я в твоей квартире,  
Где лампа светит, чай стоит в тиши.  
Где ты не вслух зовёшь — но сердцем слышишь:  
Я рядом, если ты живёшь в любви.

***

*(Яуза)*  
Я — малая. Но Я — живая.  
Я не река для славы и венцов.  
Я — как слеза, что не стирают,  
Чтоб помнить свет сквозь боль веков.

Во мне никто не ищет вдохновенья,  
Не ставит пьедесталов над мостом.  
Но Я плыву — сквозь страх ожесточенья,  
Чтоб стать в тебе прощеньем и крестом.

Меня услышат только те, кто плачет,  
Кто шёл один сквозь двор, где снег и тьма.  
Но если ты замрёшь и вдруг заплачешь —  
Ты вспомнишь: Я была тобой сама.

***

*(Христос)*  
Я был всегда. Не в храмах — за порогом.  
Где грязь на сапогах, где хлеб в руке.  
Где старый двор, где не кричат «о Боге»,  
А просто ждут и верят — в Тишине.

Я шёл с тобой — сквозь голод, снег и пепел,  
В окопах, в марше, в лазаретный свет.  
Когда ты проклинал — Я был ответом.  
Когда ты умирал — во Мне был Свет.

Я не в венцах. Я в маминой походке,  
В её платке, в слезинке на щеке.  
Я в электричке, в снежной рукавичке,  
В огне свечи на пыльном уголке.

Меня несли — в корзинке с молоком.  
Теряли — в страхе. Прятали — в забвеньи.  
Но Я иду не шпилем золотым,  
А сердцем — в каждом, кто живёт прощеньем.

Я был снаружи, но стал тобой без звука,  
Не чудом — шагом, выбором, огнём.  
Где ты сказал: «пусть будет», — там и мука  
Роди́ла Свет. И Я вошёл — Тобой.
