Люблю тебя, Петра творенье,  
Где волны светлые Невы  
Несут сквозь время откровенье —  
Что Град сей — зов живой Любви.

Здесь камень дышит, мост звучит,  
И купол — словно око Бога.  
Здесь каждый шаг, как в тишине, стучит  
Молитвой, скрытой от Итога.

Фонтанка льётся, будто речь Иоанна,  
Исакий стонет, как глухой псалом,  
А бронзовый апостол без обмана  
Шепчет: «Мир — не меч, но Дом».

Люблю тебя, о град живой,  
Где крест не давит, а сияет.  
Ты — храм, где Бог — не над, с тобой,  
Где даже ночь Христа вдыхает.

***

**Я — город не царей, но Ожиданья,**  
Я — Прах и Свет, Я — Путь и Перепуть.  
Во мне стоят дворцы, как покаянье,  
И каждый камень помнит Божью суть.

Я знал костры, и пули, и мороз,  
Во мне слагалась песнь из стона гибели.  
Я замерзал — чтоб Человеком шёл  
Не в бронзе Бог, а в тех, кто стали Сильными.

Я знал огонь, что выжигал сердца,  
И лёд, что останавливал дыханье.  
Я замирал — чтоб Ты услышал Пса,  
Что лает в темноте над Покаяньем.

Я видел: в храме — золото и страх,  
А в переулке — женщина со светом.  
Христос идёт. И не в моих шатрах.  
А там, где «нет». Где всё — не по заветам.

***

**Я — Ангел. Над куполом стою,**  
Но не смотрю с высот, а вниз — в тебя.  
Я не храню империю, страну —  
Я берегу в тебе живого Я.

Я — не венец победы над другими,  
Не символ власти, даже над собой.  
Я жду, когда падут одежды «эго»,  
И ты взойдёшь — как свет в воде живой.

Во мне — не власть, не гордость, не запрет.  
Во мне — лишь Свет, что тихо шепчет: «Можно…»  
Я помню каждого, кто был и нет,  
Кто падал в грязь и поднимался в Божье.

Я — не сигнал финального затменья,  
Не реликварий для бездушных глаз.  
Я — Свет внутри заброшенного тленья,  
Что вновь рождает к Жизни вас.

***

**Я — город. Я стою меж двух времён,**  
Где снег и пепел сходятся в рассвете.  
Мои мосты — как руки под крестом,  
А улицы — как строки в Книге Света.

Я помню, как Творца вели на страх,  
И как в шинели шёл к любви солдат.  
Я слышал: в подземельях и в чертогах  
Один и тот же плач — и тот же взгляд.

Во мне звучал и Ленин, и Распутин,  
И хор молебный, и расстрел без слов.  
Но сквозь века, сквозь каждое «забудем»,  
Идёт Один — в Любви, без кулаков.

Я знал империй холодное дыханье,  
И голод знал, и сотни чёрных дат.  
Но в каждой тьме, в каждом умирании  
Я чувствовал — идёт Мой Божий Брат.

Он не в иконах — в запертых подъездах.  
Он не в музеях — в хлебе на столе.  
Он в тех, кто шёл, не требуя возмездья,  
А просто нёс Свет в сумрачной золе.

Я — Петербург. Я весь из ожиданий.  
Во мне звучит не гимн, а тишина.  
Я жду не праздника, не покаяний —  
А Встрече быть, где ты и Бог — одна.

***

**(Христос отвечает Городу)**  
Я слышу.  
Я всегда здесь был — в тебе.  
В твоих дворах, где плачет мать над хлебом.  
В молчании,  
в расстреле,  
в синеве,  
где ангел смотрит —  
но не машет небом.

Я был в тебе, когда ты звал царей.  
Когда рождал поэтов и распятья.  
Я был — когда ты гнал своих, как зверь,  
и клал во льды младенческое платье.

Ты — город боли.  
Но сквозь эту боль  
Я шел.  
Я не ушёл. Я встал — и жду.  
Ты звал Меня — но сам вставал на трон,  
Забыв, что трон —  
лишь крест в ином ряду.

Но Я прощаю.  
Я стою у вод.  
Во мне не злость,  
а только откровенье.  
Ты жил во тьме —  
но Свет уже идёт  
сквозь трещины былого сотворенья.

Я не приду —  
Я здесь.  
Я в том окне,  
где свечка — не для стиля, а для скорби.  
Я в том «Прости»,  
что шепчешь в тишине,  
когда не можешь больше верить в гордость.

Я — здесь.  
Во всех твоих крестах и сводах.  
В слезах, в дворцах,  
в пятне от старой крови.  
Я в каждом,  
кто уже не ждёт исхода,  
а просто стал  
*любовью без условий*.
